Обучение ○ Образование ○ Исследования ○ Комментарии

Learning ○ Education ○ Research ○ Commentaries

e-mail: info@lerc.ru

Статьи, книги, аналитика, обзоры

Портреты вождей, злодеев и лидеров России ХХ века

20.02.2013

Маршал Жуков.

Маршал Жуков — о генералиссимусе Сталине

Юрий Корчагин

21.11.2009

Юрий Корчагин.

Андрей Сахаров

21.11.2009

Юрий Корчагин

Александр Яковлев

21.11.2009

Юрий Корчагин

Юрий Андропов

21.11.2009

Юрий Корчагин

Брежнев

21.11.2009

Юрий Корчагин

СОВЕТСКИЕ ВОЕНАЧАЛЬНИКИ

21.11.2009

Юрий Корчагин

Суслов

21.11.2009

Юрий Корчагин

Алексей Косыгин

21.11.2009

Юрий Корчагин

Хрущев

21.11.2009

Юрий Корчагин

КРАСНЫЕ КОМАНДИРЫ

21.11.2009

Юрий Корчагин

СТАЛИНСКИЕ ПАЛАЧИ

21.11.2009

Юрий Корчагин

Вознесенский

21.11.2009

Юрий Корчагин

Булганин

21.11.2009

Юрий Корчагин

Маленков

21.11.2009

Юрий Корчагин

Микоян

21.11.2009

Юрий Корчагин

Калинин

21.11.2009

Юрий Корчагин

Жданов

21.11.2009

Юрий Корчагин

Эйхе

21.11.2009

Юрий Корчагин

Андрей Андреевич Андреев

Юрий Корчагин25.10.2009

БОРИС САВИНКОВ, ИВАН КАЛЯЕВ, ЕВНО АЗЕФ

 

Савинков Борис Викторович (1879-1925), политический деятель, публицист, писатель (В. Ропшин). В 1903- сент. 1917 эсер, один из руководителей «Боевой организации», организатор множества террористических актов. Во Временном правительстве управляющий военным министерством. Руководитель антисоветских заговоров и вооруженных выступлений. Белоэмигрант. Арестован в 1924 при переходе советской границы, осужден. Покончил жизнь самоубийством. Автор «Воспоминаний террориста» (1909), повести «Конь бледный» 1909, романа «То, чего не было» (1912), вскрывающих психологические мотивы терроризма; очерков, стихов.

 

Каляев Иван Платонович (1877-1905), революционер. С 1898 член Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», с 1903 эсер, член Боевой организации эсеров. 4. 2. 1905 убил бомбой московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Повешен в Шлиссельбургской крепости.

 

Азеф Евно Фишелевич (1869-1918), один из основателей и лидеров партии эсеров, ее Боевой организации, провокатор, с 1893 секретный сотрудник Департамента полиции. Руководитель ряда террористических актов. В 1901-08 выдал полиции много эсеров. В 1908 разоблачен В.Л. Бурцевым и скрылся за границей.

 

Бурцев Владимир Львович (1862-1942), российский публицист. Издатель журнала и редактор сб. «Былое». Разоблачил провокаторов царской охранки (Е.Ф. Азеф, Р.В. Малиновский и др.). После Октябрьской революции в эмиграции. Воспоминания «В погоне за провокаторами».

 

В этом разделе мы расскажем о четырех тесно переплетенных судьбах людей: Борисе Савинкове, Иване Каляеве, Евно Азефе и Владимире Бурцеве.

Борис Савинков был одним из самых заметных деятелей партии социалистов-революционеров, прошедший путь от террориста до фактического военного министра во Временном правительстве.

Родился Борис Савинков 19 (31) января 1879 г. в дворянской семье в Варшаве. Его отец был судьей и пользовался уважением у поляков. Мать, Софья Александровна, занималась в основном сыновьями и немного беллетристикой. Старший брат Бориса Савинкова за революционную деятельность был сослан в Сибирь, где покончил жизнь самоубийством.

Борис Савинков успешно окончил гимназию и поступил в Петербургский университет. Свою революционную деятельность он по примеру старшего брата начал социал-демократом. В   1902 г. за антиправительственную агитацию его сослали в Вологду. Отец не выдержал свалившихся на него испытаний и тяжело заболел манией преследования со стороны полиции. Он потерянно метался по комнатам, беспрерывно повторяя: «Жандармы! Они пришли за мной! Они идут!»  Его уволили со службы.

В ссылке Борис Савинков написал работу «Петербургское рабочее движение и практические задачи социал-демократии». Ленин благосклонно оценил работу молодого социал-демократа. Основная мысль статьи о необходимости создания сильной и сплоченной революционной организации совпадала с его собственными планами. Однако горячий темперамент и бурная натура Савинкова требовали скорого выхода. Он не был способен как Ленин терпеливо годами, десятилетиями выжидать своего решающего часа, кропотливо и тщательно готовится к нему. В ссылке Борис Савинков познакомился с Е. Брешко-Брешковской, проповедовавшей идеи революционного народничества. Ее идеи и программа оказались ближе Борису Савинкову, чем идеи социал-демократов, и он вступил в партию социалистов-революционеров (эсеров). Основные положения программы эсеров базировались на идеях народничества.

В 1903 г. Борис Савинков вместе с другом детства Иваном Каляевым вступил в Боевую организацию эсеров. В Женеве он познакомился с руководителем Боевой организации Евно Азефом и вскоре стал его правой рукой. Первой крупной жертвой группы Савинкова-Азефа стал ненавистный российскому обществу министр внутренних дел Вячеслав Плеве. В июле 1904 г. Егор Созонов бросил в Плеве бомбу. Плеве погиб, а Созонов был тяжело ранен осколками. Российская общественность встретила это известие с одобрением.

Борис Савинков умел виртуозно перевоплощаться в тех людей, под видом которых он готовил террористические акты. Он мастерски мог выдать себя и за министра, и за лакея, и за генерала, и за солдата, и за инженера, и за рабочего. В нем, несомненно, не реализовался талантливый актер. В время подготовки убийства министра Плеве безукоризненно выглядевший Борис Савинков поселился в Петрограде под видом богатого англичанина с женой (эсеркой Дорой Бриллиант). Роль его лакея неплохо «сыграл» Егор Созонов.

4 февраля 1905 г. в ответ на Кровавое воскресение (расстрел 9 января в Петербурге мирной демонстрации рабочих) группой Савинкова был убит московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович, покровитель черносотенцев, виновник трагедии на Ходынке, развратник, гомосексуалист и педофил. Карету и Великого князя разорвало брошенной бомбой на части. Арестованный террорист отказался назвать свое имя. Боевики-эсеры были крепко спаяны прочной дружбой и исключительной преданностью своему делу и товарищам. Они скрывали свое имя при задержании, давая, тем самым, возможность и время скрыться своим сообщникам-друзьям. Полиция довольно быстро сумела установить имя террориста. Это был Иван Каляев. Цепочка сразу потянулась к Борису Савинкову, но он успел скрыться. Убийство генерал-губернатора планировалось еще на 2 февраля. Однако Иван Каляев увидел в карете рядом с генерал-губернатором детей и женщину и решил не бросать бомбу. Товарищи одобрили его решение.

Борис Савинков и Иван Каляев родились и жили на одной улице в Варшаве. Их семьи дружили между собой, и, когда мать Каляева рано овдовела, Савинковы помогали ей растить детей. Иван Каляев с детства относился восторженно к своему другу Борису Савинкову и сохранил это отношение до конца своих дней. Родившись в семье полицейского, Иван Каляев вступил на путь террориста-революционера. Он, как и Борис Савинков, начал свой революционный путь социал-демократом. В 1903 г. после встречи за границей  с Евгением Азефом он стал членом Боевой организации эсеров. В революционную деятельность его влекло духовное начало. По своему темпераменту и характеру он был полной противоположностью неистовому Борису Савинкову. Потому они крепко и сдружились, дополняя друг друга. Каляев мечтал о высшей доброте и всеобщем счастье. Он любил искусство и особенно поэзию. Поэтому и в Боевой организации он получил кличку Поэт.

В камеру к Ивану Каляеву пришла Великая княгиня Елизавета Федоровна, глубоко верующая женщина, жена убитого генерал-губернатора, Великого князя . Она просила Каляева написать прошение о помиловании и раскаяться. Великая княгиня хотела спасти убийцу мужа от казни.  Иван Каляев отказался удовлетворить просьбу Великой княгини. Между ними произошел прямой и откровенный разговор, который, пожалуй, только и может состояться между безутешной верующей вдовой и смертником-революционером. Иван Каляев сказал Великой княгине: - Но ведь вы знаете, что сделали с рабочими 9 января, когда они шли к царю?...

- Разве Вы думаете, что мы не страдаем? Разве вы думаете, мы не желаем добра народу? - ответила Великая княгиня.

-  Да! - сказал Иван Каляев, - сейчас-то вы страдаете!  Но моя совесть чиста, - продолжил он после долгой паузы. - Мне больно, что я причинил Вам горе, но я действовал сознательно... Когда я был еще мальчиком, я часто думал о том, что так много слез на свете, что так много неправды творится вокруг, и мне иногда казалось, что вот стоит пойти выплакать свои слезы за всех, и зло будет уничтожено... Ведь если бы я пришел к Великому князю и указал на все его  действия, вредные народу, ведь меня посадили бы в сумасшедший дом или тюрьму...

Иван Каляев написал в камере предсмертные стихи о Великой княгине:

Вдруг женщина в черном,

Как призрак, вошла.

«Жена я его», - мне сказала.

И за руку крепко, присевши, взяла

И, глядя в лицо мне, рыдала.

И вспомнил я слезы и эту печаль,

Я мать свою вспомнил родную,

Когда уходил я в безвестную даль,

Склонившись к ее поцелую.

 

На суде Иван Каляев не склонил головы и не просил снисхождения. Он заявил гордо: «Я  не подсудимый перед вами, я ваш пленник. Мы две воюющие стороны. Нас разделяют горы трупов и целое море крови и слез, разлившейся по всей стране...».

К императору Николаю II пришел министр юстиции Манухин и спросил, не желает ли самодержец смягчить приговор суда. Император промолчал, но после ухода министра вызвал директора департамента полиции Коваленского и дал ему секретное поручение убедить Ивана Каляева написать прошение о помиловании. Ивана Каляева с этой целью перевели из Москвы в Шлиссельбургскую крепость и им лично занялся главный военный прокурор Федоров, который был знаком с террористом еще по университету. Федоров приложил значительные усилия, чтобы убедить Каляева написать просьбу о помиловании. Но и как старший брат Ленина, Александр Ульянов, Иван Каляев отказался это сделать. 

Иван Каляев был казнен через повешение в ночь на 10 (23) мая 1905 г. во дворе Шлиссельбургской крепости. Перед смертью он поцеловал священника, заявив, что верит в бога, но обрядов не признает. Иван Каляев отказался перед казнью целовать крест. Он мужественно принял смерть и был похоронен в Шлиссельбурге.

После царского октябрьского манифеста 1905 г., даровавшего некоторые гражданские свободы, эсеры временно прекратили террористические акты. Борис Савинков потерял себя на некоторое время, не находя выхода для своей неуемной энергии. Но в России бушевала революция. Правительство жестоко расправлялось с бунтующими крестьянами, интересы которых защищали эсеры, и они вернулись к террористическим актам.

В мае  1906 г. Бориса Савинкова арестовали в Севастополе по подозрению в соучастии в покушении на коменданта города генерала В. Неплюева. На самом деле Савинков не принимал участия в этом теракте. Он нелегально прибыл в Севастополь из-за границы по другим делам и попал в эту переделку из-за террористической акции местных эсеров. Борису Савинкову и другим арестованным эсерам-террористам грозила смертная казнь. Эсер Лев Зильберберг сумел организовать побег Савинкова из крепости, склонив к сотрудничеству одного из охранников из бывших крестьян, сочувствовавшего эсерам. Остальные арестованные остались в крепости. Затем Бориса Савинкова местные эсеры морем, на утлом боте под парусом, благополучно переправили за границу, в Румынию.

Страшным ударом для Бориса Савинкова стало известие о том, что руководитель Боевой организации Евно (Евгений) Азеф был агентом полиции. Азеф в свое время принимал Савинкова и Каляева в Боевую организацию. Борис Савинков стал его правой рукой. Он бесконечно верил своему кумиру и руководителю. Азеф дал возможность самореализоваться Савинкову, помог ему проявить в жизни заложенные в нем природой бесстрашие, несгибаемую  волю, героизм. И вот потрясающе невероятное известие о предательстве Азефа!

Евно Фишелевич (Евгений Филлипович) Азеф родился в   1869 г. в селе Лысково под Гродно в семье бедного еврея-портного. Евреи в России были ограничены в правах. Поэтому, чтобы достичь приличного положения в обществе, Азефу необходимо было получить хорошее образование. И Азеф упорным трудом добился своего. В 22 года он уехал в Германию и получил там инженерное образование.

В Германии Азеф включился в русское революционное студенческое движение. С первых своих шагов в этом движении Азеф выбрал террор в качестве способа борьбы с российской монархией и страстно проповедовал свои идеи.

В 1899 г. Азеф после завершения учебы вернулся в Россию. Он стал одним из лидеров партии социалистов-революционеров и возглавил ее Боевую организацию, созданную в 1903 г.

С первых же своих шагов в революционном движении Евно Азеф повел двойную жизнь. Он понял, что это как раз тот кладезь, который поможет ему выжить материально. Еще в 1893 г. он сам обратился в царскую полицию, предложив ей свои услуги. Подтолкнула его к этому крайняя нищета и желание любыми способами получить образование. Он регулярно поставлял полиции за плату сведения о студентах, посещавших революционные кружки. Беспринципность и на редкость удивительная наглость помогли Азефу выжить. И не только выжить, но и стать одним из лидеров самой экстремистской партии в России - партии эсеров.

После создания Боевой организации Азеф избрал тактику работы на «два фронта». Он регулярно выдавал полиции подпольные группы, не входившие в Боевую организацию, и не предавал своих. В ответ на еврейские погромы, свидетелем которых он был, Азеф поставил своей целью убить министра внутренних дел  В. Плеве. Даже при общении с полицией он не скрывал своей лютой ненависти к Плеве. 15 июля 1904 г. Азеф с помощью Савинкова и Созонова достиг своей цели. Плеве был убит бомбой, брошенной членом Боевой организации Е. Созоновым.

Азеф страшно рисковал. С одной стороны, он продолжал предавать революционеров. С другой - принимал участие в убийстве высших чиновников империи. В 1905 г. один из полицейских чиновников выдал Азефа и еще одного провокатора эсерам. Но чиновнику не поверили в отношении Азефа, посчитав это сообщение провокацией. Авторитет Азефа после убийств Плеве и московского генерал-губернатора поднялся на невиданную высоту. На волне этой славы Азеф решил порвать с полицией, воспользовавшись его несостоявшейся сдачей полицейским чиновником террористам. Однако он явно переоценил себя и недооценил российскую полицию. В 1906 г. его арестовали и принудили продолжить сотрудничество с полицией.

«Революционно-провокаторскую» деятельность Азефа прервал в 1908 г. историк-эмигрант Владимир Бурцев. Он на основе собственного анализа провалов эсеров пришел к выводу, что их сдал провокатор. И в качестве этого провокатора он неожиданно даже для себя вычислил Азефа. Его догадку подтвердил бывший директор Департамента полиции А. Лопухин, узнавший в разговоре с Бурцевым, что убийство Плеве, его руководителя и друга, организовал Азеф.

Разоблачение Азефа протекало чрезвычайно болезненно для революционного движения России. Для принятия решения эсеры создали третейский суд из старых революционеров: Петра Кропоткина, Веры Фигнер и Германа Лопатина. После доклада на третейском суде Бурцева старые революционеры и присутствовавшие видные эсеры, в числе которых был и Борис Савинков,  согласились с его главным выводом.

23 декабря на квартиру Азефа пришли Виктор Чернов и Борис Савинков. Они потребовали откровенных признаний о сотрудничестве с полицией. Однако Азеф, осознавая чем ему это грозит, отказался признать свое двурушничество. «Как мог ты ко мне прийти с таким гадким подозрением!» - патетически воскликнул он, обратившись к лидеру эсеров Чернову. Савинков и Чернов дали Азефу 12 часов на размышления. Когда же они пришли вновь, Азеф уже бежал поездом за границу, в Вену, оставив им лицемерно-возмущенное письмо.

В конце декабря эсеры объявили Азефа провокатором. Деморализованная партия эсеров практически временно прекратила свою деятельность. Виктор Чернов и Борис Савинков, потрясенные случившимся, занялись литературной деятельностью. А Евно Азеф сменил фамилию и поселился в Германии. Во время первой мировой войны, вероятно, Бог разыскал его и покарал за грехи. Он разорился. Германские власти арестовали его  как террориста. Освободили его в декабре 1917 г., а 24 апреля 1918 г. он скончался от болезни почек. На его могиле нет ни памятника, ни креста, ни имени.

Разоблачитель провокатора Владимир Львович Бурцев был весьма неординарным человеком. Он родился в 1862 году в семье штабс-капитана в форту Александровский, что был расположен на берегу Каспийского моря. Успешно окончив гимназию, Бурцев учился вначале в Казанском, а затем в Петербургском университетах. В университете Бурцев увлекся революционной деятельностью и угодил в тюрьму, а затем и в Сибирь. По своим взглядам он был близок к народовольцам, а затем социалистам. После отбытия ссылки Бурцев уехал за границу, где писал острые революционные статьи, навлекая тем самым на себя гнев царской охранки. К нему подослали смазливую провокаторшу с целью заманить на родину. Он увлекся ею, а затем, узнав о ее истинной роли, возненавидел всю тайную полицию и, особенно, провокаторов. Результатом неудачного романа с провокаторшей стала многолетняя упорная и талантливая работа Владимира Бурцева по разоблачению агентов царской охранки в рядах российских революционеров.

В 1905 году после амнистии, дарованной царским Манифестом, Бурцев вернулся в Россию и принялся за издание ежемесячника «Былое». К нему, независимому издателю и публицисту, потянулись крупные личности, недовольные существовавшим режимом. Одним из посетителей Бурцева стал действительный статский советник Алексей Александрович Лопухин, долгое время проработавший в департаменте полиции министерства внутренних дел. Обиженный царским правительством полицейский чиновник подтвердил итоги расследования самого Бурцева о том, что Евно Азеф был платным агентом полиции. Владимир Бурцев разоблачил и другого крупнейшего провокатора в среде российских революционеров - большевика Малиновского, выдвиженца Ленина. Роман Малиновский был избран от партии большевиков в 4-ю Государственную Думу. Однако Бурцеву, идейному противнику Ленина, большевики не поверили, и провокаторская деятельность Малиновского вскрылась для большевиков только после их прихода к власти.

Октябрьскую революцию 1917 года Владимир Бурцев расценил как незаконный переворот, как узурпацию большевиками власти. Его газету «Общее дело» закрыли, а самого отправили в Петропавловскую крепость, где находились и арестованные члены Временного правительства. За Бурцева вступился Горький, весьма уважавший старого революционера. Бурцева перевели в Кресты, а затем и вовсе выпустили в феврале 1918 года под подписку о невыезде. В мае он выехал в Стокгольм, где вскоре опубликовал брошюру «Проклятье вам, большевики!».

За границей Бурцев продолжил свои разоблачения царских провокаторов, опубликовав об этом книгу. Но основные силы он потратил на разоблачение антисемитской фальшивки «Протоколы сионских мудрецов», изготовленной в недрах царской полиции. Книга эта, обвинявшая евреев в ритуальной кровожадности, стала духовной пищей для немецких фашистов, включая самого Адольфа Гитлера. Заметим, что в свое время Николай II брезгливо отверг эту фальшивку, хотя и не питал особой приязни к евреям. Владимир Бурцев в своей книге «Протоколы сионских мудрецов» - доказанный подлог» убедительно раскрыл истоки и технологию изготовления этой фальшивки, за что подвергся преследованиям фашистов. Скончался Владимир Бурцев в 1942 году в оккупированном немцами Париже.

Вернемся к Борису Савинкову. Еще в 1907 году Савинков покинул партию социалистов-революционеров из-за разногласий с ее руководством, отказавшимся от террора. Родившийся революционером и авантюристом Борис Савинков не мог смириться с отказом партии эсеров от  вооруженной борьбы за власть, с отказом от террора, как основного средства в этой борьбе. Собственно, к крестьянам, массовой опоре эсеров, Борис Савинков имел самое отдаленное отношение. В партию социалистов-революционеров его привлекли не теоретические изыскания Виктора Чернова и других ее идеологов, а возможность заниматься террором. В 1911 году он уехал за границу и объявил себя там независимым социалистом. Этот поступок полностью отвечал его характеру яркого индивидуалиста, сильного и честолюбивого лидера, авантюриста, жаждавшего славы и власти.

Как и его казненный друг Иван Каляев, Борис Савинков был порой сентиментален и писал стихи, в том числе и о себе:

 

В, РОПШИН (Борис Савинков)

Гильотина

Острый нож?

Ну так что ж?

Не боюсь я гильотины,

Я смеюсь над палачом,

Над его стальным ножом.

Гильотина - жизнь моя,

Каждый день казнят меня...

Каждый день два господина

В старомодных сюртуках

У меня сидят в гостях.

А потом за дверь выводят,

Крепко за руки берут

И под острый нож кладут.

В этом жизнь моя проходит...

И на казнь, как в балаган,

В воскресенье люди ходят.

Гильотина

Острый нож?

Ну так что ж?

Я сейчас допью стакан...

Пусть на казнь меня выводят.

 

Борис Савинков в эмиграции написал «Воспоминания террориста», поразившие многих белоэмигрантов, прочитавших их после Октябрьского переворота 1917 г. Многие из них восхищались высокой духовностью, взаимной преданностью, готовностью к самопожертвованию эсеров. Потому и оказало такое сильнейшее разрушающее воздействие на партию эсеров предательство Евно Азефа, одного из руководителей партии.

До Февральской революции 1917 г. Савинков написал и опубликовал художественную книгу «Конь бледный», участвовал добровольцем во французской армии в первой мировой войне, написал очерки «Во Франции во время войны». Февральская революция всколыхнула его. Вновь наступило его время. Время революций, бунтов, сражений, риска и острых ощущений.

Борис Савинков был яростным патриотом и сторонником войны до победного конца. Потому он и воевал во французской армии против немцев. Александр Керенский высоко оценил поддержку Временного правительства бывшим товарищем по партии. Впрочем, Керенский и Савинков во многом были схожи - оба были ярко выраженными индивидуалистами, людьми критических ситуаций, амбициозными политиками. И в партии эсеров оба они реально состояли лишь в молодости, а в зрелые годы действовали независимо.

В мае 1917 года Бориса Савинкова Временное правительство (военный министр Керенский) назначило комиссаром армии, которой командовал генерал Лавр Корнилов. Савинков прекрасно знал революционные движения изнутри и отлично представлял крайнюю опасность для России большевизма и его вождя Владимира Ленина. Недаром один из умных царских чиновников как-то заявил, что эсеры, охотившиеся за отдельными личностями, не так опасны, как большевики, натравливавшие класс на класс. Обладавший острым умом Борис Савинков понимал это отнюдь не хуже прозорливого чиновника. С началом первой мировой войны он стал ревностным «оборонцем» и ненавидел «предателей» большевиков, призывавших к поражению в войне России.

Генерал Корнилов получил очередное повышение - назначение командующим Юго-Западным фронтом. Борис Савинков стал комиссаром этого фронта. Действовали они согласно и решительно по наведению дисциплины, расшатываемой агитаторами и выборными солдатскими комитетами.

19 июля Борис Савинков был назначен Александром Керенским Управляющим военным министерством, а генерал Лавр Корнилов - Верховным главнокомандующим. Военным министром и председателем Временного правительства остался Александр Керенский. У министра-председателя хватало забот и помимо военных дел, и поэтому обязанности военного министра стал фактически исполнять Борис Савинков. У него за время совместной службы в армии сложились неплохие, как ему казалось, отношения с генералом Лавром Корниловым. Борис Савинков ясно представлял себе, что России для наведения порядка нужен диктатор. Генерал Корнилов, по мнению Савинкова, был наилучшей кандидатурой на этот пост. Но Керенский продолжал свою бесперспективную центристскую политику лавирования между правыми и левыми силами России. Большевиков после июльских событий придавили, но не додавили. Выдали ордера на аресты Ленина и других вождей большевиков, но не арестовали. Борис Савинков негодующе изумлялся преступному бездействию властей. Он заявил, что, если бы ему был поручен арест Ленина, хотя это и не его дело, то он арестовал бы вождя большевиков в несколько дней.

Горячая натура Савинкова и его гибкий ум подсказывали ему, что Россия движется в пропасть. Что главная опасность для России - это большевики, грядущая революция и гражданская война. Он пришел к Георгию Плеханову и предложил тому возглавить правительство. Плеханов отказался, сославшись на то, что для наведения порядка придется расстреливать рабочих.

Борис Савинков продолжал верить в генерала Корнилова (за неимением лучшей кандидатуры) и попал в труднейшую психологическую ситуацию. Он по своей должности поддерживал связь между Верховным главнокомандующим генералом Корниловым и министром-председателем Керенским. По поручению последнего Савинков в августе съездил в Ставку и вызвал войска с фронта в Петроград для обеспечения порядка в городе. Керенский заподозрил Корнилова в мятеже, вызвал его к прямому проводу и после невнятного разговора объявил мятежником.

А Борис Савинков, приверженец генерала Корнилова, был назначен Временным правительством (Керенским) генерал-губернатором Петрограда. Отказываться Борис Савинков не счел возможным, надеясь уладить возникший конфликт. К счастью для него, защищать столицу оказалось не от кого. Войска, посланные в Петроград генералом Корниловым, отказались подчиняться Ставке и генералу Крымову, их непосредственному командиру. Крымов после резкого разговора с Керенским застрелился. А Борис Савинков находился все это время в жесточайшем душевном смятении. Долг чести требовал подчиняться Керенскому и подавить, так называемый, корниловский мятеж. А совесть требовала оказания помощи генералу Корнилову в деле спасения Россию от большевиков. Он осознавал, что его бывший товарищ по партии эсеров Александр Керенский - не тот человек, который способен противостоять Ленину и спасти Россию. Но Борис Савинков подчинился долгу чести. Генерал Корнилов и его единомышленники были арестованы. Борис Савинков остался с Керенским до его полного краха.

Во время Октябрьского переворота Борис Савинков не бездействовал и попытался организовать вооруженное сопротивление большевикам. Он собрал небольшой отряд из казаков и юнкеров, но потерпел поражение. Тогда он, переодевшись рабочим, пробрался к генералу Краснову, где уже находился Керенский. Керенский, генерал Краснов и Борис Савинков предприняли безуспешную попытку военного похода на Петроград. Большевики и левые эсеры агитацией смутили казаков, настроили их против командиров и, особенно, Керенского. Савинков предложил генералу Краснову пойти на последний отчаянный шаг: арестовать Керенского и возглавить поход на Петроград. Генерал Краснов не согласился с этой авантюрой. Тем не менее, Керенскому пришлось бежать, чтобы не быть арестованным большевиками и казаками. Помогли ему это сделать эсеры Абрам Гоц и Григорий Семенов с группой боевиков.

На Дону генералами Алексеевым, Корниловым и Деникиным создавалась Добровольческая армия, и Борис Савинков отправился туда. Генералы, а тем более офицеры,  приняли Савинкова, бывшего террориста и бывшего фактического военного министра Временного правительства, холодно. Тогда Борис Савинков решил вернуться в Москву и заняться своим делом - организацией подпольной борьбы с большевиками. В Москве он создал нелегальную организацию офицеров «Союз защиты родины и свободы». В нее вошло около двух тысяч офицеров. В «Союз...» также вступило около трех тысяч офицеров из других городов. «Союз...» организовал несколько восстаний (6-8 июля 1918 г.) в разных городах России - в Ярославле, Муроме, Рыбинске, но все они потерпели поражения. Дольше всех продержался Ярославль. Большевики взяли его через 16 дней.

Потерпев очередное поражение, Борис Савинков отправился продолжать борьбу в Казань. В пути его арестовали большевики, но он чудом сумел вывернуться. На Восточном фронте Савинков воевал против Красной Армии в отряде генерала Каппеля. Воевал храбро и безжалостно. После своего ареста на вопрос обвинителя расстреливал ли он пленных красноармейцев, Савинков хладнокровно ответил, что да, расстреливал, но только добровольцев.

Во время гражданской войны и сразу после нее Борис Савинков предпринял несколько неудачных попыток покушения на Ленина.

После окончания гражданской войны и полной победы большевиков Борис Савинков не смирился с поражением. С неистощимой энергией он продолжал борьбу с «германо-большевиками», добывал за границей деньги и оружие, засылал боевые отряды в Белоруссию с территории Польши.  Ïîëüøå Ñàâèíêîâ ëè÷íî ðóêîâîäèë âîåííîé îðãàíèçàöèåé «Союз защиты родины и свободы», ставившей своей целью освобождение от большевиков Западной области.

Чекисты тоже не теряли Савинкова из виду. ОГПУ разработало и блестяще осуществило операцию по аресту Бориса Савинкова на советской территории. Савинкову через членов возглавляемой им организации «Народный союз» подбросили ложные сведения о существовании некой мощной подпольной антисоветской «Московской организации». В этой операции чекистов приняли участие бывший адъютант Савинкова Л.Д. Шешеня, бывший эсер Григорий Семенов, а также арестованный чекистами полковник С.Э. Павловский, ближайший помощник Савинкова, специально посланный в СССР для проверки достоверности сведений о «Московской организации». Савинков поверил своим бывшим товарищам, предавшим его, и нелегально перешел границу. Чекисты позволили ему добраться до Минска и арестовали его там.

24 августа 1924 года суд приговорил Бориса Савинкова к высшей мере наказания - расстрелу. Одновременно суд ходатайствовал о смягчении приговора перед Президиумом ЦИК СССР. Расстрел был заменен десятью годами тюрьмы. На суде Савинков заявил:

- После тяжкой и долгой кровавой борьбы с вами, борьбы, в которой я сделал, может быть, больше, чем многие и многие другие, я вам говорю: я прихожу сюда и заявляю без принуждения, свободно, не потому, что стоят с винтовками за спиной: я признаю безоговорочно Советскую власть и никакой другой.

Эта полная капитуляция Бориса Савинкова перед вчерашними врагами продолжилась в тюрьме. Он написал обращенную к эмиграции статью «Почему я признал Советскую власть?», опубликованную в сентябре в главной коммунистической газете «Правда». В ней он объяснил основную причину своего перехода на сторону большевиков: «они завоевали середняка». Он провел в статье мысль о том, что «народ за советскую власть».

Причины капитуляции Бориса Савинкова, вероятно, кроются в его порывистой холерической натуре. Он не мог знать истинного мнения ни народа, ни крестьянина-середняка, в частности. С народом в одиночной тюремной камере Борис Савинков не общался. Выводы свои он сделал на основе прочитанных газетных статей да подобранной чекистами иной литературы. Попав в безвыходную ситуацию, Борис Савинков предпочел поверить в народность советской власти и сделать то, что она от него потребовала взамен на сохранение ему жизни. Вполне возможно, что делал он это вполне искренне.

Борис Савинков, по официальной версии, 7 мая 1925 года покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна пятого этажа. По другой версии его столкнули чекисты в лестничный пролет. Борис Савинков на встрече с сыном, Виктором Успенским, приехавшим к нему на свидание из Ленинграда, сказал, чтобы тот не верил, в случае его смерти, в версию о его самоубийстве.

Сын Бориса Савинкова тоже погиб во время сталинских репрессий.

 

Яндекс цитирования